Конкурсная работа Тимофеевой Карины

Оцените работу!
Узнайте
итоги конкурса
прямо сейчас

Словесный рецептор

Первые звуки переводческого нутра оплотняются еще в детстве: уже потом, задним числом, вспоминаешь, как вместе с однолетками после стандартной «игры в школу» составляла «словарь». Факт существования других языков ошеломляющ, кажется подозрительным, что какие-то другие люди вынуждены говорить на не родном тебе языке. И такое солипсическое ощущение, лежащее в подкладке детского универсализма, который требует охватить крепкой ладошкой сразу весь шар – быть везде, всегда, вширь, вглубь, быть всем и всеми – эта внутренняя неумолимая пружина подсказывает сотню способов сделаться другим, «перевести» себя в другого. Идея нашего «словаря» была проста: буквы кириллицы мы, пятилетки, соотнесли с латиницей (подсмотренной, наверное, в справочнике «Альфа и Омега»). Думали, что же делать с кириллическим довеском букв, но думали недолго - решили заняться теорией позже, поддавшись манящей будущности практики. «Вода» становилась текучим «coea», «кот» превращался в свистящий «kos», а «ёж» в фыркающее «gh».

Позже, в младших классах латиница глядела уже слишком привычным лицом, и мы, раскачиваясь на турниках, во время прогулок тарабанили в той же «Альфе и Омеге» увиденный греческий алфавит. Он казался горной цепью: быстро-быстро летишь вверх по хребтам «альфы-беты-гаммы-дельты», прыгаешь на «эпсилон», чтобы отдохнуть на незапоминающихся и звучащих эхом «дзета-эта-тета», по кочкам «йоты», «каппы», через смешную «лямбду» и жалкие «мю-ню-кси» грузно приземляешься на «омикрон» (что-то инопланетное непременно). Дальше уставшая память сбивается с пути, начинает петлять, мерещится суровый двойник «эпсилона» - «ипсилон». «Фи», «хи»? Хочется быстрей к «омеге» и идти на уже полдник.

Так еще с детства появляются внутри какие-то едва заметные проростки, как весной набухают почки, как на картофеле вырастают «глазки».

Работая со словом, переводчик не просто декодирует знаки и смыслы, но выращивает в себе какой-то новый орган: то ли огромное ухо, то ли гипертрофированный глаз, которые живут каким-то дополнительным измерением жизни. И эти не видимые другими органы не знают, о, совсем не знают покоя. Всё вокруг переводится: не только тогда, когда, сидя с n-ной кружкой чая у монитора, я вгрызаюсь в иностранные буквы (какого-нибудь текста про фототехнику или юридические чудеса), причесывая их на кириллический лад (или наоборот) и превращая их семейный портрет в совсем другой, но «дальнородственный»; не только тогда, когда я становлюсь странным инструментом и пропускаю через ухо нотный стан чужой речи, чтобы тут же переложить её иным тембром другого языка; и не только тогда, когда за просмотром фильма в голове отдельной строкой идет собственный перевод, и на теле выступает испарина, если дубляж выдает что-то вроде: «Поднимайтесь вы обои!». Всё вокруг переводится, потому что эти огромные и неумолимые глаза и уши переводят тебя самого – проводят за руку через Стикс «просто работы» - к такому видению мира, где, мне кажется, на полном серьёзе, можно понимать зиму как перевод весны, а время как перевод пространства – просто мы не всегда владеем тем самым, нужным языком. И тогда переводчик сам становится органом – органом вкуса и чувства – словесным рецептором.

(Санкт - Петербург)

Бюро медицинских переводов "Прима Виста". Все права защищены. При копировании текстовых материалов необходимо указывать источник и размещать активную гиперссылку на сайт www.primavista.ru.

blog comments powered by Disqus
×
Мы перезвоним

Укажите номер телефона, и наш специалист перезвонит в течение 15 минут. Во внерабочее время мы позвоним на следующий рабочий день

Нажимая на кнопку, вы даёте согласие на обработку своих персональных данных

Жду звонка

×
Выберите удобный для Вас способ связи