Конкурсная работа Джуманова Серика

Оцените работу!
Узнайте
итоги конкурса
прямо сейчас

Конкурс "Я — переводчик", Агентство переводов Прима Виста (Москва), Конкурсная работа  Джуманова Серика

* * *

Моя работа переводчиком началась летом 2001 года. После четырех лет работы в банках и брокерских компаниях, финансового кризиса конца 90-ых мне пришлось устроиться переводчиком английского языка на буровую, где руководили англоязычные иностранцы. На интервью менеджер (вроде бы швед, судя по фамилии) спросил меня: «Ты понимаешь, что эта работа сильно отличается от офисной работы за компьютером?», на что я ответил, что зарплата высокая, а работу найти очень сложно, и что я вообще привыкший к спартанским условиям и т.д.

В общем, радостный, что мне удалось устроиться, я думал, что хорошо бы продержаться хотя бы одну вахту, срубить денег и потом опять «шланговать» полгода, играя в футбол и общаясь в сети. Единственной моей проблемой было то, что я не представлял, что такое бурение скважин, и тем более, какая у них там терминология. Вся надежда была на мой беглый разговорный язык, привившийся в «общаге» с иностранными студентами, на предыдущей работе в банке и потерявшимися на Невском проспекте интуристами. Еще я захватил с собой словарик, с которым еще переводил тексты в институте, и тетрадь для записей.

Вахтовый лагерь приятно удивил своей «модерновостью», еда вообще казалась ресторанной, да и поселили меня на первое время одного в комнату. Пару часов до обеда, который был в 18:00, я просидел в комнате для собраний бригад, изучая схему буровой и стараясь запомнить, что как называется. Понять, как эта буровая работает, в то время не представлялось возможным. Затем я получил спецодежду, и был таков.

После «обеда» я решил поспать, т.к. предстояла ночная смена, выходить надо было в 00:00. Само собой, мне не спалось, и я встретил ребят из своей будущей бригады, которые вышли покурить. Выудить у них ничего полезного не удалось, кроме советов встать заранее, вовремя поесть и придти на точку сбора, чтобы успеть на «вахтовку» - огромный грузовик для перевозки людей – кстати, без надетой каски в нем опасно было ездить, так что можете представить себе необычайный комфорт этого транспортного средства. А как в нем было накурено! Я мог бы претендовать на звание самого пассивного курильщика в мире.

Приключения начались с первой же минуты. Я поднялся на буровую площадку, встал рядом с бурильщиком, как это полагалось, и тут из открытой «юбки» на нас, как из брандспойта, брызнул фонтан бурового раствора – на вид он как жидкая глина. Убегать было некуда, поэтому я просто закрыл лицо каской. Нас залило с ног до головы, и панель управления тоже. Бурильщик долго потом матерился, причем мата было столько, сколько я не слышал за все свои четыре года в офисе у иностранцев. Кстати, потом я понял, что на буровой каждое второе слово – это то самое слово на «F», состоящее из четырех букв, или его производное. Наши ребята тоже не сильно утруждались, и само собой, у них иногда практически все произнесенное было непереводимой игрой слов. Когда через полгода после того, как я начал работать, они спросили меня, составил ли я для них русско-английский «буровой» словарь, я им ответил: «Зачем он вам? В нем всего три слова: «фигня», «та фигня», и «эта фигня»». В общем, с юмором на буровой проблем не было, и даже был иногда перебор.

Но вернемся к моему дебюту на буровой. Бурильщик всем видом давал понять, что ему важно, чтобы начальство было довольно, и ему важнее всего результат. Итак, первой его командой была “Slips!”, что я перевел как «Вскальзыватели!». Бригада была неопытная, поэтому все подошли ко мне переспросить. «Ну-у-у-у, это что-то такое вскальзывающее…..» - начал мямлить я, и тут кто-то из них догадался: «А, клин!», и дело пошло. Кстати, потом с этими клиньями произошел курьезный случай. Меня отослали с моего поста к кому-то на экстренную помощь, так как бурение простаивало. Рабочие (их называют «помбурами» - сокращенно от «помощник бурильщика») остались без меня на буровой площадке. Через какое-то время ко мне примчался возбужденный помбур: «Спасай нас быстрее, бурила что-то хочет сказать нам, мы не понимаем, он психует!». Курьез был в том, что бурильщик сказал им убрать мусор на площадке: “Clean!”, на что они ему принесли клин, и так несколько раз, т.к. клинья бывают разные по размеру. Вообще, я бы не рекомендовал менеджерам буровых использовать переводчиков не по назначению, это всегда приводит к «потере рабочего времени на смех и слезы». В другом случае моего отсутствия «на посту» бурильщик попросил помбура постоять на «шухере», пока он будет курить (все это он показал жестами, говоря «Джон, Джон», а Джон был менеджер буровой, и курить на буровой площадке нельзя было по требованиям техники безопасности из-за опасности взрыва). И что вы думаете, наш помбур правильно его понял? Нет, конечно – помбур сходил за Джоном, думая, что бурильщик его зовет. Теперь представляете немую сцену – входит двухметровый Джон с каменным лицом, бурильщик встречается взглядом с Джоном, у него сигарета чуть не падает изо рта, затем бурильщик встречается взглядом с помбуром (так, наверно, удав смотрит на дрожащего кролика). Представляю себе, сколько мата в адрес помбура тогда ушло в астрал. Мы потом в вахтовке смеялись до истерики – хорошее было время!

Потом было 11 сентября, и я помню, как наши помбуры смотрели на крушение башен-близнецов, как на голливудское шоу, и как в это время молчали американцы. Потом зимой в тридцатиградусный мороз на вышке перемерзло пол-бригады, и как потом они пили сначала втихаря, «шифруясь», а потом уже «в открытую». И никто никого не увольнял, бурение-то надо было заканчивать в срок.

Самый интересный вывод, который я сделал на буровой – это то, что важнее почувствовать, что говорит иностранец, чем то, какие слова он сказал. Иногда в экстренных ситуациях люди говорили прямо противоположное тому, что хотели сказать – тут правильно перевести помогало понимание человеческого фактора и знание ситуации. А как-то раз что-то из оборудования у нас поломалось, и наш механик подлез под него, начал там крутить-вертеть, в общем, ремонтировать. Бурение встало. Менеджер места себе не находил. Вот такой произошел между ними разговор:
- Ask him, maybe he needs a hammer?
- Он спрашивает, тебе молоток нужен?
- Не-е-ет….
- Ask him, maybe he needs a screw-driver?
- Он спрашивает, тебе отвертка нужна?
- Нет.
- Maybe he needs а hack-saw?
- Может, тебе ножовка нужна?
- Нет, нафиг!!! (только покрепче немного это было сказано).

Я замолк в недоумении, как же это перевести. Менеджер заподозрил неладное, и заволновался еще больше (думал, наверно, что мы что-то решили от него скрыть - и такое бывало)
- What did he say? What did he say???
- (после паузы) No, thanks!

Наши ребята все заржали, как кони. Элементарный английский-то все понимали. Ситуация была спасена, и вскоре мы уже вовсю прогрызались сквозь слой юрского периода (я даже собирал камешки, которые поднимались на поверхность – интересно было думать, что вот по ним ходил динозавр… или на них ходил, но об этом думать не хотелось). В любом случае, несколько миллионов лет назад они лежали на поверхности земли, над ними слышался рык тираннозавра, а теперь вот, они у меня на ладони… проблемы улетучивались сами собой!).

Интересно, как переводчик иногда может сгладить ситуацию и помочь провести конструктивный диалог – хотя если бы собеседники говорили напрямую на понятных им языках, дело нередко могло бы закончиться потасовкой. И наоборот, если переводчик слабовато подготовлен, то и разговор может пойти не в том направлении. Со времен, когда я работал на буровых, прошло несколько лет, и мне приходилось переводить и наблюдать, как переводят разные переговоры, документы, собрания – и я могу смело утверждать, что от переводчика может зависеть многое. Это как в цепи – ее прочность равна прочности самого слабого звена. Переводчик является звеном в такой цепи, причем иногда довольно сильным.

После трех лет скитаний по степным месторождениям пришло время мне устроиться снова в офис. Тут и переводы поважнее пошли, и в официальной обстановке. Ни о какой подготовительной работе с переводчиками и речи не было. Переспросить что-то было невозможно. Нас было около дюжины переводчиков, и все выкручивались как могли. Однажды в конце рабочего дня меня попросили заменить девушку, которая, как мне сказали, переводит на собрании с самого утра, поэтому уже «никакая» (и это при рекомендации менять устных переводчиков через каждый час! Правда, мне потом приходилось и с 8:00 до 18:00, да еще и без обеда переговоры переводить – хорошо, что начальство было мной довольно и всячески меня поощряло). Я мог бы и не пойти, но я был самым опытным переводчиком среди всех в офисе, поэтому отказаться было бы стыдно. Одним словом, повели меня под белы ручки в какой-то конференц-зал, в котором я и не был никогда. Входим, а там человек 100 сидят за круглым столом, что кто говорит, не слышно, надо говорить в микрофон. Меня, как ни в чем не бывало, сажают рядом с Генеральным Директором, американцем, и включают микрофон. Ни малейшей идеи о теме разговора у меня не было, мысленно я все еще с кем-то чатился в сети, физически мое тело пребывало на собрании руководства компании со всеми подрядными фирмами, и жить мне оставалось, судя по пульсу, секунд 20.

Я покрылся холодным потом, думать ни о чем я не мог. Наконец гендиректор сказал: «Water flood in April will be very expensive for our company”. Я четко это слышал. В голове забегали мысли, что это может значить. На нашем месторождении как раз были проблемы с дорогами при таянии снегов, так что вероятнее всего он имел в виду возникающее бездорожье, следственно, простой и убытки, что и будет дорого стоить нашей компании. Без тени сомнения я торжественно провозгласил: «Наводнение в апреле будет очень дорого стоить нашей компании».

По дружному хохоту я понял, что дал маху. Ну что ж, мы, переводчики, к такому делу привычные. Тем более, когда идешь переводить в другой отдел. Хорошо, рядом нашелся инженер, говоривший по-английски, который сказал, что гендиректор имеет в виду, что «если проект заводнения будет завершен в апреле, то из-за срыва сроков сдачи производственного объекта компания не получит запланированную прибыль». Так потихоньку я вошел в курс дела, и хотя то, что я переводил, для меня часто было просто набором слов, «технари» понимали, о чем шла речь, и собрание благополучно завершилось. Я потом смотрел, как переводят нашего гендиректора другие переводчики – знаете, если переводчик невозмутимо переводит с ошибками, доверие аудитории к нему возрастает (если она не замечает этих ошибок). Мне этого умения в свое время не хватило…..

В общем, гендиректору я не понравился, по всей видимости. И так уж сложилась моя судьба, что попал я снова к нему на перевод его интервью с кандидатом на должность инженера-строителя. По дороге один начальник, покровитель этого кандидата, попросил меня посодействовать тому, чтобы тот был взят на работу. На мое несчастье, этот начальник немного знал английский и тоже присутствовал на этом интервью.

Когда дошло до ключевого вопроса «Строили ли вы дороги?», кандидат начал отвечать, что он строил дома, вахтовые поселки, и перечислять, на каких месторождениях он работал. Ну я и перевел то, что он сказал. Гендиректор критически на меня посмотрел, и снова спросил, строил ли он дороги. Я снова перевел. Тут кандидат начал говорить еще что-то, типа какой он институт кончал, и т.п. Видно было, что дорог он не строил, а сказать «нет» он боится, велика ставка. А что мне делать? Я перевел снова то, что кандидат нагородил. Тут гендиректор начал выходить из себя. Я бы и рад сказать ему, что человек просто не строил дорог, и боится не устроиться на работу, да как? Нам не положено было переводить несказанное, но очевидное. Вот так я попал в немилость к гендиректору как «плохой переводчик». А вскоре совет директоров гендиректора уволил. Ушел и я по сокращению, но с чувством облегчения.

Впоследствии, когда я работал уже на должности ассистента менеджера, я переводил и говорил все, что считал нужным. Это очень помогало делу, и мне жаль тех начальников и их переводчиков, которые вынуждены работать по каким-то формальным правилам, и в результате вредят сами себе, и окружающим.

Такой симбиоз - менеджера и его ассистента – я считаю идеальным для повышения качества перевода. Когда менеджер и ассистент оба знают текущее состояние дел, они понимают друг друга с полуслова. А когда утром ты переводишь таможенную инструкцию о ввозе говядины и санитарных требованиях, а после обеда переписку двух инженеров, полную сленга и сокращений, то толку от этого мало. К сожалению, подобная практика все еще имеется в некоторых компаниях. Моя знакомая, координатор переводчиков, мне рассказывала о таком случае в ее практике. Утром к ней забежала чья-то секретарша и принесла технический документ страниц на 300. Т.к. переводческий отдел и так постоянно завален подобными вещами, которые после перевода оказываются никому не нужными, то ей сказали, что ее документ поставлен в очередь. После обеда сияющая секретарша забежала снова с вопросом: «Ну что, уже перевели?». Сидящие в кабинете переводчики (а кабинет был просторный, человек на 12) засмеялись горьким смехом. Не научились еще у нас планировать работу переводчиков. После такого урока я решил работать только синхронистом – и париться меньше, и платят неплохо. Тексты я тоже переводил, но если по времени всех все устраивало.

Жалею ли я, что стал переводчиком, бросив работу экономиста? Нет! Во-первых, удавалось совмещать изучение английского языка и работу. Во-вторых, знание английского языка открыло мне столько возможностей, что всего не перечислишь. Это чтение книг и просмотр фильмов в оригинале (кстати, смотрел я раньше «Человек со шрамом» (“Sсarface”) на русском языке – ну фильм как фильм – а посмотрел на английском, так зацепило!), и новости CNN, BBC и других телеканалов, и прочее, и прочее, и прочее. В-третьих, я встречаюсь и общаюсь со многими интересными людьми по всему миру благодаря английскому языку. В-четвертых, чаще всего это несложная работа, за которую хорошо платят. Так что в финансовом смысле мои ожидания полностью оправдались. Но финансы здесь не главное. Я учил язык, потому что это мне нравилось.

Сейчас у меня свое дело, я работаю с иностранцами, иногда перевожу по старой памяти. Считаю, что работа переводчиком дала мне огромный опыт и толчок к следующему большому шагу в своей жизни. Правда, иногда скучаю по рассвету на буровой, когда стоишь на буровой вышке, а небо розовеет на востоке. Глядя на эту красоту, почему-то всегда ощущаешь необъяснимый оптимизм и удовлетворение происходящим, но это уже совсем другая история.

Бюро переводов "Прима Виста". Все права защищены. При копировании текстовых материалов необходимо указывать источник и размещать активную гиперссылку на сайт www.primavista.ru.

blog comments powered by Disqus
×
Мы перезвоним

Укажите номер телефона, и наш специалист перезвонит в течение 15 минут. Во внерабочее время мы позвоним на следующий рабочий день

Нажимая на кнопку, вы даёте согласие на обработку своих персональных данных

Жду звонка

×
Выберите удобный для Вас способ связи