Конкурсная работа Якушева Виктора

Оцените работу!
Узнайте
итоги конкурса
прямо сейчас

Оглядываясь назад на пройденный за 40 с лишним лет путь, думаешь: ну в какой еще профессии ты можешь прожить столько совершенно разных жизней? Мне довелось побывать, и не просто побывать, а поработать в Центре управления полетами космонавтов и Лефортовском следственном изоляторе, в Золотой кладовой Эрмитажа и на станции очистки радиоактивных отходов, водить министров с экскурсиями по Кремлю и участвовать в передаче технологий дистанционного зондирования, общаться не только с видными политиками или военными, но и с космонавтами, спортсменами, актерами и художниками.

И все только потому, что однажды услышал незнакомую речь и пошел за ней по пути своего призвания. В детстве и юности я и представить себе не мог, что когда-нибудь буду переводчиком. Сколько себя помню, всегда мечтал стать летчиком: занимался в авиамодельном кружке и аэроклубе, прыгал с парашютом с вышки, уже решил для себя, что буду поступать в Черниговское высшее военное авиационное училище, готовившее летчиков-истребителей, пока в один прекрасный вечер все вдруг не переменилось раз и навсегда.

Сидя с друзьями на берегу моря (было это в Ильичевске, маленьком городке и крупнейшем советском порту в 30 км от Одессы, где я тогда жил) и, вращая ручку настройки радиоприемника, я вдруг услышал ни на что не похожую одновременно и гортанную и мягкую речь. Не знаю почему, но я как–то сразу понял, что это арабский и так же сразу возникло непреодолимое желание научиться понимать эту экзотическую речь, объясняться на этом языке.

Сказано – сделано, новый язык давался мне необыкновенно легко: через неделю я уже знал алфавит (благо «Книга-почтой» работала как часы и снабдила меня всеми необходимыми учебниками и словарями), через год с небольшим сдал его на «отлично» на вступительных экзаменах в Ленинградский государственный университет.

Справедливости ради надо сказать, что и в это время я еще не думал о профессии переводчика, скорее меня привлекала стезя востоковеда и большую роль здесь сыграла личность выдающегося арабиста И.Ю. Крачковского (одного из первых переводчиков Корана на русский язык), книгами которого я буквально зачитывался. Кстати, именно его вдова В.А. Крачковская - ведущий специалист по арабской нумизматике и эпиграфике принимала у меня вступительный экзамен. Однако отличная оценка не помогла мне стать востоковедом. Пообщавшись с пятикурсниками, только что вернувшимися после годичной стажировки из Сирии, я понял, что язык знаю лучше, чем они, да и вся обстановка в университете наводила тоску: облупленные стены в аудиториях, ломанная-переломанная мебель. Внутренний голос сказал: «Тебе здесь делать нечего, возвращайся домой».

И вот я уже слесарь на Ильичевском судоремонтном заводе, но как ни странно возвращение домой совсем не отдалило меня от переводческой судьбы, а, наоборот, приблизило к ней. Каким-то образом я узнал о существовании в Одессе курсов арабского языка, созданных энтузиастами, выпускниками специального факультета Института восточных языков (ИВЯ, ныне Институт стран Азии и Африки) при МГУ. Занятия по вечерам три раза в неделю, скоро, перепрыгивая с курса на курс, я оказываюсь на последнем третьем году обучения. Мои преподаватели предлагают мне съездить в Москву и показаться ректору ИВЯ А. А. Ковалеву, поступление гарантируют.

Однако мною овладевает другая идея - поступить в Военный институт иностранных языков (ВИИЯ). Конечно, из газет или справочников об этом институте тогда было не узнать. А вот мой сокурсник отставной майор Адель Мехтиевич Шукюров поведал мне о нем, из первых рук. В конце Великой Отечественной он изучал персидский в ВИИЯ и потом служил в составе группировки советских войск в Иране.

Пришло лето, а с ним и новые экзамены. Хотите верьте в судьбу, хотите, нет, но из 12 «четверок» за сочинение одна была моей («пятерок» не было, а ровно половина из 350 абитуриентов оправилась домой, получив «двойки»), а на экзамене по арабскому мне попался тот же текст, что и год назад в Ленинграде. Словом зачисление в ВИИЯ, курс молодого бойца в лагерях под Москвой и через полтора года интенсивных занятий (в день 4-6 часов арабского языка с лучшими преподавателями в аудитории и столько же самостоятельно) восьмерых из нас "десантировали" на йеменскую землю, распределили по группам учебного центра, и началась наша переводческая работа.

В течение первых шести месяцев до выпуска своих групп, в которых проходили подготовку будущие командиры республиканской армии, мы до 2-3 ночи сидели над конспектами лекций, которые предстояло переводить на следующий день, досконально осваивали автомобильную, бронетанковую, артиллерийскую боевую технику и средства связи. Понятное дело, что опыт такого освоения переводческой специфики, что называется «с чистого листа» пригодится нам в будущем еще не раз, особенно после увольнения из армии

Была, к сожалению, и другая специфика никак не связанная с профессиональным уровнем. Очень часто судьба переводчика всецело зависела буквально от одной фразы в его характеристике. Чего стоили нашим товарищам такие формулировки как: «Уставы Советской Армии знает, но не исполняет» или «Превозносит вооружение и боевую технику западного производства». В результате такой «принципиальности в оценке политических и деловых качеств» люди на долгие годы становились «невыездными», меняя один дальний гарнизон на другой. Многие попросту спились от этой безысходности, другие досрочно оставили военную службу, хотя могли бы принести армии и стране большую пользу, Тогда после своей первой командировки мы этого просто представить не могли. Столкнуться с этим нам предстояло через полтора года, когда командование вновь решило использовать нас для работы в Египте и Сирии.

И тут нас ждали новые испытания: после патриархального Йемена, где, несмотря на гражданскую войну, пришлось иметь дело с его очень дружелюбным народом и прекрасным отношением к нам, мы попали в самую гущу арабо-израильского конфликта и при этом столкнулись с настороженным, подчас враждебным, окружением из числа тех арабских офицеров и генералов, которых мы готовили к будущей войне за освобождение захваченных Израилем территорий.

 
Прием по случаю вывода советского военного персонала из Египта 2 августа 1971 г. На верхнем снимке: на переднем плане Главный военный советник генерал-полковник Окунев и министр обороны Египта генерал Мухаммед Садек. На нижнем снимке: (слева направо) сидят советник начальника египетского Генштаба генерал-лейтенант А.М. Зварцев и представитель Главного инженерного управления Госкомитета по экономическому сотрудничеству («Росвооружение»), стоят переводчик В.Г. Якушев, военный атташе при посольстве СССР в Египте контр-адмирал Н.Д. Иевлев

Кроме того, на этот раз уровень работы оказался неизмеримо выше: я попал в Главное оперативное управление египетского Генштаба. Командировки, учения, переговоры с участием министра обороны, начальника Генштаба, приходилось переводить и бывшего президента А. Садата и нынешнего Х. Мубарака (в то время он командовал египетскими ВВС).

Неудивительно, что после двух лет такой командировки командование решило, что нам в институте задерживаться - только время терять и оставшиеся два года учебы мы прошли за год.

 
На переговорах с заместителем Председателя Совета революционного командования, министром внутренних дел Ирака Иззатом ад-Дурри, Багдад, 1976 г. После свержения режима Саддама Хусейна американцы объявили его в розыск, как верного соратника Саддама, но так и не смогли поймать.

Потом был Ирак, переводческая работа с высшим военным и политическим руководством этой страны, в том числе с Саддамом Хусейном и его ближайшим соратником Иззатом Дурри, возвращение в Москву, служба в центральном аппарате Министерства обороны, увольнение из армии и работа в Центральном бюро переводчиков Госкоминтуриста, преподавание английского в одной из московских спецшкол и в родном институте, работа в информационных агентствах и PR-структурах, а последние шесть лет я снова ПЕРЕВОДЧИК.

Кстати, не так давно я услышал не менее удивительную историю одного сирийского мальчишки, много лет назад услышавшего по радио голос, говоривший на экзотическом для него языке, который он сразу определил как русский. Угадайте, что случилось с ним дальше? Правильно, он стал русистом, закончил филологический факультет МГУ, защитил кандидатскую диссертацию, много переводит, живет в России, сейчас заканчивает работу над русско-арабским словарем.

Одним словом, с какой стороны не подойди, переводчик это – призвание, если угодно, судьба. И, мне кажется, судьба счастливая, судьба тех, кому дано соединять людей и культуры, обогащаясь при этом и самим.

Бюро переводчиков "Прима Виста", Москва. Все права защищены. При копировании текстовых материалов необходимо указывать источник и размещать активную гиперссылку на сайт www.primavista.ru.

blog comments powered by Disqus
×
Мы перезвоним

Укажите номер телефона, и наш специалист перезвонит в течение 15 минут. Во внерабочее время мы позвоним на следующий рабочий день

Нажимая на кнопку, вы даёте согласие на обработку своих персональных данных

Жду звонка

×
Выберите удобный для Вас способ связи