Конкурсная работа Дудника Игоря

4-е место
Оцените работу!
Узнайте
итоги конкурса
прямо сейчас

Я полу- или хотя бы четвертьпереводчик(?)

Нижеследующее эссе, написанное автором с неутомимым трудолюбием и, надеюсь, с похвальной скромностью, предоставляется любезному вниманию высокочтимого читателя как результат многодневных попыток автора угодить его, читателя, вкусам и желаниям, причём автор нижайше просит читателя ознакомиться (разумеется, от нечего делать) с упомянутым результатом и, не отвергая его хотя бы частично, дать снисходительную оценку слабой попытке автора отвлечь его (теперь уже читателя) от повседневных забот нашей, так редко приукрашенной желаемыми результатами, жизни, – за каковую возможную оценку автор заранее приносит глубокую благодарность всем читателям и прежде всего милостивым дамам и господам из «Града переводческого», предоставившим ему, недостойному, луч надежды на проявление благосклонного внимания со стороны всех, упомянутых выше, господ. Уф, устал... Тяжела ты, шапка диккенсовского копирайтера.

Ну уж заодно похищение одно (смотрите, никак, стихи получаются?). Из диалога Ростислава Плятта с Людмилой Целиковской на экзамене по литературе (к/ф «Сердца четырёх»): «Ответьте на вопрос». – «Я забыла начало». – «Начните с конца». Воспользуюсь этим советом Плятта. Тут Иной спросит: «Почему ж с конца?». А чтоб сразу стало ясно, что я хочу сказать.

Лето-09. Середина дня. Жарко. Открытый балкон. Тишина во дворе. Доносится лишь лёгкий, равномерный и – странно, обычно наоборот – усыпляющий шум далёкого шоссе. И вдруг – однократное собачье «ав». Пёс, похоже, большой. Лежит, небось, на балконе и спит: его «ав» – вялое, неохотное, с понижением тона. Проходит секунд 20 – и снова «ав». Полная копия первого. Ещё 20 сек. И вдруг – мощный рык. Но не пса, нет, а мужика, бурно и витиевато сплюнувшего (прошу прощения, но что поделаешь: «такова селяви», если говорить «по-французски»). И мгновенно в ответ ему – «ав-ав», но уже с тревогой, выраженной лёгким взвизгом в конце «фразы». Браво, пёс! Ты, как всегда, начеку... «Ну, вы даёте, – скажет Иной, – описываете такую чепуху». Эх ты, Иной, ничего-то ты не понял. Ведь окружающий мир отдыхал. И пёс задремал. Но не прерывал дежурства. О чём дважды и докладывал хозяину. Когда же вдруг случился аврал, – он, как и требуется, поднял тревогу. «Ну вот, нафантазировали. Даже если вы всё и угадали, – какой от этого толк?». Толк? А сколько тебе лет? «Дался вам мой возраст». Дался, и вот почему. Раньше я тоже не обратил бы внимания на поведение пса. Зато теперь ... «Что ж такое теперь случилось?». Я острее стал воспринимать окружающее. Как и все старики.

Известно, они народ чувствительный. Отсюда – капризный, отсюда же – и слезливый. Их чувства более глубокие, чем у молодых. «Как так? Ведь у них здоровье-то ухудшено, значит, и чувства тоже...» Это касается чувств физических, а не душевных. Я лишь недавно, наконец, убедился, насколько красив ледяной узор на окне. Что он красив, я знал и раньше. А сейчас я это почувствовал куда острее, чеи прежде. И впервые в жизни залюбовался и стал разглядывать в узоре каждую веточку и каждую иголочку. В истории же со псом я услышал «ав-ы» от существа, слившегося с тишиной природы. Именно в этом – пёсье достижение: он сумел погрузиться в природную гармонию. Гармония же была такая, что даже шоссе стыдливо снизило свой шум. Но нашёлся-таки тип, нарушивший её. И пёс сотворил контрапункт – высшее проявление музыкальности всякой жизни. Он восстановил гармонию, деликатно – лишь парой «авов» – облаяв её нарушителя. «Какая ещё там музыкальность жизни? Музыка нужна, чтобы слушать её и балдеть, а не философствовать». Э, брат, ты говоришь о своей любимой попсе, т.е. о шуме и гаме, которые «хавающий пипл» называет музыкой. Я же говорю про настоящую музыку, заложенную в природе и в человеке. «Вы что же, слышали, как поёт камень? Или как станочник подсвистывает из оперетки работающему станку?».

Да ты научись сначала внимательно смотреть на камень. Он, возможно, расскажет тебе, откуда он взялся, что с ним происходило и хорошо ли ему лежится или нет. Человек же – существо живое. Его жизнь невообразимо музыкальней. Я уж не говорю про собственно музыкантов. Вот станочник берёт заготовку, разглядывает её – «подойдёт-не подойдёт?» – крепит в станке и начинает следить за поведением станка и заготовки. Всё это – волновые процессы, чей контрапункт создаётся готовым изделием. Когда станочник увидит, что оно изготовлено успешно, он лучше воспримет марш из «Аиды» или хотя бы то же «Раскинулось море широко», нежели до работы. Почему? Потому что музыка (не «пипловая», а человеческая) заложена в него природой. Учёные уже знают частоты волн, излучаемых клетками человеческого тела. Меняется настроение человека – меняются и эти частоты. Настоящая музыка резонирует с ними. Поэтому люди и воспринимают её гармонию. Иной же, конечно, поёт своё: «Всё это сложно и непонятно». Ладно, подойдём к тебе с другого боку.

Я инженер-пенсионер (опять стихи!). Подрабатываю переводами. Перевожу тексты лишь письменные, лишь немодные (т.е. не пухнущие от сленга или ИТ-терминов) и лишь на русский. В борьбе за существование перевожу с разных языков различную тематику. Говорю по-русски, мычу по-английски, молчу на остальных. Но зато владею тремя способами произнесения звука «р»: по-русски, по-английски и по-немецки. При первом у меня (почти уверен, что и у вас тоже) неоднократно вибрирует кончик языка, прижатый впереди к нёбу. При втором (возможно, и у вас тоже) язык отогнут назад, нёба не касается и потому не вибрирует. (Вспоминаю совет Л. Толстого: «Для английского произношения надо взять в рот горячую картофелину».) Произнося же немецкое «р», языком лишь слегка и однократно касаюсь нёба. Каковой процесс сей субъект – язык то есть – и исполняет с явно слышимым удовольствием. А теперь – вопрос «на засыпку»: какой способ интереснее? «Ну, – скажет Иной, – на вкус, на цвет товарища нет». А я отвечу словами, спетыми Высоцким с присущей только ему ярой убеждённостью: «Нет, ребята, всё не так, всё не так, ребята». И действительно. Ведь все пословицы относительны. Эта – тоже: хоть и не в любой хате, но товарищи на вкус и цвет найдутся. Людей-то – 6 млрд. А сколько категорий чувств? То-то. Мне немецкое «р» нравится больше других. И я уверен: кроме немцев, у меня найдутся приверженцы и среди «ненемцев».

Гляньте-ка, а Иной-то, Иной, – тут как тут: «С чего это вы зацепились за немецкое «р»? Но я только что объяснил тебе. И вообще у меня интерес к немецкой речи. «Что, русская надоела?» Отвечу прямодушно: да! Да, надоела.

А знаешь ли ты, примитив, почему? «Ну, раз я примитив, то, значит, имею право спросить: почему?» Потому что почти ото всех (кроме Виталия Вульфа) слышишь современный, т.е. серый, русский язык. Да нередко ещё и с матерщиной – результатом стремления массы двуногих путём испражнения словесных гадостей возвыситься в своём самомнении перед другими. Лучший в истории русский язык был уничтожен в революцию. Заодно с дворянством и интеллигенцией. И с той поры в нём царствуют два полюса: канцелярский и блатной. «Вам про дореволюционный язык ваш дед нажужжал?» Нет, он сапожничал молча. Зато в 40-х г.г. по «Голосу Америки» я слышал выступление старого дворянина-эмигранта. Я хоть и был подростком, но всё равно поразился его речи. Он строил точно пригнанную логику фраз. «И под что же он её пригонял?» Под мышление слушателей. «Да их же на радио миллионы! Откуда ему знать, как устроена голова каждого из них?» Ну, хватанул. Правильная (т.е. отвечающая потребности в истине) логика едина для всех. (Специалисты в своём кругу могут её и укорачивать.) Другое дело, что она не для всех прозрачна. Зная это, надо так строить своё объяснение, чтобы оно было понятно всем. Правило это используется крайне редко. Обычно оратор токует, как глухарь, и потому проскакивает необходимые ступени логики. Заполняет он их (для самомнения и зарплаты) пустопорожней болтовнёй. В результате чаще всего слушатели его не понимают. Тогда они, если не молчат апатично, вступают в бессмысленный спор. Или им кажется, что понимают оратора. Тогда проглатывают молча то, что на самом деле не поняли. Тот «беляк» применял ещё и сочную образность слов. А уж тембр его голоса был мягким, как широкий диван, покрытый пушистым ковром (послушай, Иной, хоть разок Виталия Вульфа).

Мне повезло: я запомнил общее впечатление от звучания старинного русского языка. Но глубину своих ощущений я тогда ещё не воспринимал. (До 20 лет мне был небезразличен лишь футбол. Потом чертяка Берия устроил гонения на футболистов за проигрыш югославам на Олимпиаде. Они перестали играть хорошо: видно, испугались, что пошлют на новую Олимпиаду. Футбол стал мне теплохладен. Так что лет до 30 у меня не было никакого настоящего интереса, не считая женитьбы, конечно.)

Но в начале 70-х г.г. случился во мне переворот. Я стоял в очереди в кассу московского книжного магазина за немецким офицером. И вот у окошка кассы немец произнёс два слова по-русски. Нет-нет, я ошибся: не произнёс, а с нежной картавинкой, т.е. по-немецки, пропел фальцетом: «Четы-ы-ы-и-ирнадцать копеек» (он доплачивал). Естественно, «р» пропелось по-немецки.

Сознаюсь: у меня до сих пор эти слова на слуху. Выходит, можно и в бытовую речь ввести музыку! Сейчас на меня немецкое произношение (конечно, не такое форсированное, как в фильмах про войну) действует, как бальзам на душу.Много позже я думал: «Почему же мне вдруг так понравился Пение и тот немец? Ведь раньше я бы быстро забыл про него». И вспомнил одну историю. После войны был такой журнал – «Америка». В нём я прочёл высказывание 90-летней американки. Оказывается, только в старости она ощутила жизнь по-настоящему.

Я удивился: «Ничего себе! Что она может ощущать?». (Мне тогда катастрофически не хватало до её возраста.) Лишь много лет спустя я не раз убеждался, что с течением времени происходят удивительные превращения в сознании. Впервые я это ощутил в 60-х г.г. Раньше по радио пели только наши певцы. Я их слушал, только когда выключать радио было лень. Но вот в 50-х зазвучвли голоса знаменитых итальянцев. Поначалу я их тоже воспринимал не как синьоров Ланца, Карузо и дель Монако, а как каких-то там «ланцев», «каруз» и «дельмонаков». Однако с годами я с удивлением обнаружил, что их пение нежно, как эфирное масло, вливается мне в уши. Зато пение наших певцов вместо безразличного стало для меня рвущим уши криком. Никто меня этому специально не учил. Учил мой возраст. Вспоминаются прекрасные слова немки Траудль Юнге: «Человек живёт для того, чтобы – учась – меняться». (Заметьте: «учась» – не в запятых, а среди двух тире, что усиливает его значение.) В подсознании у меня всегда оставался вопрос: «Почему все считают лучшими певцами итальянцев?». С возрастом ответ пришёл сам. И я стал отключать радио, когда пели наши певцы и певицы. Правда, сейчас и от них иногда услышишь первоклассное подражание итальянцам.

Ну, петь «под бельканто» – это понятно. Но чтобы говорить «как бы бельканто»?! А вот тот немец своей нежностью произношения «р» (по- немецки оно ведь тоже эфирно-масляно вливается в уши) неожиданно напомнил мне синьоров. Вот в чём дело!

Иногда я слушаю записи немецких текстов. Для отдыха. А уж тирольские-то песни, да ещё с йодлем! «Та шо там и гово'рыть», – колы-сь чув я на Увкраыни ...Жалею, что не говорю по-немецки. Дважды устраивался на курсы – и сбегал оттуда. Не переношу учебники и разговорники. Учебники – за канцелярщину: заучивай им сразу артикли, рода, числа, падежи... Да ведь до школы детей грамматике не учат! А они всё же разговаривают. Тут опять Иной: «На это уходят годы». Но ведь то дети. Взрослому можно подсовывать и грамматику. Только, ради Бога, умеренно. Не убивайте, господа педагоги, интереса к языку! Его полезно заучивать даже механически. Конечно, если тема интересна. А уж потом грамматически пояснять.

Лет 50 назад я купил югославский самоучитель французского языка. Там используется такая схема: 5 уроков диалогов, 6-й урок – описание чего-либо, 7-й – грамматика. А уж наши разговорники вообще ужасны: как по команде «смирно», пишутся только на туристическую тематику. В лучшем случае – на деловую. Но если я никуда не еду? И мне интересны бытописания, история, обзоры современной политики и экономики?... «Есть это у вас?» В ответ книжные полки показывают фигушки и дружно хохочут. А когда ищешь диск с текстом в замедленном темпе (для начинающих), полки просто приходят в ярость: ты что, думаешь, мы станем терпеть у себя такую ерунду? Теряется ж наша академсолидность!!!

Я переводчик непрофессиональный. Очень завидую профи. Они могут общаться не только на родном языке. Вспомним Антуана де Сент-Экзюпери: «Высшая в мире роскошь - роскошь общения». Золотые слова!

Кроме художественного языка, да ещё там рекламного или «полурекламного», остальные языки чувств не выражают. Получается, как в сказке про две воды – «мёртвую» и «живую». «Мёртвая», конечно, нужна. По Пушкину, для воссияния ран на теле. Но оживляет только «живая». И потому я перевожу технический и прочие «мёртвые» тексты, стиснув зубы. Лишь зализываю раны в переводе, чтобы они воссияли, как нужно. И всё. Зато художественная литература, реклама, психоанализ, всякие там журналистские описания и т.п. доставляют мне удовольствие не только деньгами. Почему? При их переводе можно проявлять творчество. Что позволяет прочувствовать и отобразить мир. Ведь познание складывается не только путём «хаванья» внешней информации. Её, эту информацию, следует всегда переработать. И тогда получается новая информация. Яркий перевод отражает такую возможность. Пример: сказка о Винни-Пухе, где перевод куда лучше оригинала благодаря своей прекрасной образности.

«Роскошь общения»... Время, наконец, сделать главный вывод: переводчики – это и потребители, и созидатели роскоши общения. (Постойте! А нет ли здесь открытия, говоря про «созидателей»?! Что-то раньше я не слыхал такого про переводчиков.) Причём созидатели непростые: они объединяют людей всего мира. Слава им! Стало быть, немножко и нам с вами ...

Но я заметил за собой одну особенность. Она, уверен, возникла благодаря многолетней «переводике». И проявилась в результате ... текущего кризиса. (Говорят, он возник из-за промахов в работе какой-то американской инвесткомпании. Исполать ей!) Раньше, работая на двух работах, я не имел ни возможности, ни желания участвовать в общественной жизни. Но теперь, потеряв меркантильную работу, я вдруг приобрёл вкус к работе общественной. И понял: художественные переводы возбудили у меня интерес к творчеству. Я занялся писаниной в «инстанции». Пишу полухудожественно. Внёс пару глобальных предложений. Был даже один полуположительный отклик. (Подробности оставлю для другого раза, не то читатель начнёт зевать.)

Вот я и подошёл к концу, т.е. к началу (ведь я начинал текст с конца). А начало-то вот какое. Перевод должен быть творческим. Иначе он нарушит «роскошь общения». Даже в техническом тексте может быть проявлено творчество. Как?

Надо его перевести так, чтобы не было у читателя трудностей в восприятии текста. Ведь даже если смысл и термины переведены правильно, читателю он будет труден для усвоения из-за иностранного стиля изложения. Впрочем, упрямый заказчик всегда желает укоротить время перевода. И нам обычно некогда заниматься творчеством. Оно ведь требует перерыва в работе для оценки. Ну, ладно там технический текст: сойдёт и так. Перевод же художественный без творчества – нонсенс.

«Ну и начали бы с начала». Как, ты ещё здесь, Иной? Ты ж вроде замолчал? Я думал, ты ушёл. Тогда слушай. Описанные выше истории я раньше никак не связывал с переводами. Думал, что это – просто «возрастное». И лишь недавно постиг: без переводов я бы воспринимал их беднее. Только после пса я понял, что дело не только в возрасте. Усёк? «Вроде бы». Смотри-ка, а ведь ты тоже прогрессируешь. Поздравляю!

Конечно, творить легче, будучи автором. Кто ж будет спорить! И если есть возможность, надо писать книги. Только, чур, хорошие. Но и перевод развивает творчество. Если захочешь, конечно. Без переводов я бы не понял пса, отругавшего нарушителя тишины. Слава Богу, перевожу со студенческой скамьи.

Итак, я говорю всем профи-переводчикам: «Фройес Нойес Яар», с удовольствием произнося оба «р» по-немецки. Я, письменный полу- или четвертьпереводчик с евроязыков, вам, профи, страшно завидую. В чём и подписуюсь. И.Д.

Бюро переводов "Прима Виста". Все права защищены. При копировании текстовых материалов необходимо указывать источник и размещать активную гиперссылку на сайт www.primavista.ru.

blog comments powered by Disqus
×
Мы перезвоним

Укажите номер телефона, и наш специалист перезвонит в течение 15 минут. Во внерабочее время мы позвоним на следующий рабочий день

Нажимая на кнопку, вы даёте согласие на обработку своих персональных данных

Жду звонка

×
Выберите удобный для Вас способ связи