Конкурсная работа Гулидовой Марии

Оцените работу!
Узнайте
итоги конкурса
прямо сейчас

Конкурс "Я — переводчик", Бюро нотариальных переводов Prima Vista (Москва), Конкурсная работа Гулидовой Марии

* * *

В этом эссе я хотела бы рассказать о нескольких вещах, которые открылись мне как переводчику только тогда, когда я стала посвящать этому большую часть своей жизни. Те основы и правила, которые до сих пор составляют мой «тайный сад» лингвистики.

Тезис первый. У Рене Магритта есть картина «Предательство образов».

Подпись картины – «Это не трубка». Критики преследовали Магритта за эту картину, обвиняя в абсурдизме, на что он отвечал – «Вы можете набить ее табаком? То-то. Это всего лишь изображение». То же происходит и с миром слов, в котором слово только обозначает предмет, но не является предметом как таковым. Мы можем сколь угодно рассуждать о том, что в начале было Слово, но даже Слово (именно с большой буквы) не есть предмет. Английское яблоко  - «apple» никогда не сможет быть адекватно переведено как русское «яблоко». Под простой кожурой скрывается и фоносемантика, и история создания слова, и незаметная на первый взгляд интертекстуальность, и омонимичные слова, и даже простейшие ассоциативные ряды. Проблематика адекватного перевода остается все такой же актуальной, как и многие годы назад. Никогда ни одна самая совершенная программа не сможет заменить человеческий интеллект, потому что мы судим о зарубежном авторе зачастую только по переведенному произведению. Именно от качественного переводчика зависит наше впечатление о книге.

Тезис два. Все переводчики лжецы. Это справедливо настолько же, насколько справедлив тезис о том, что все люди лгут. Опять-таки, в данном случае за ложь мы по умолчанию принимаем любое отклонение от истины. То есть – в том числе и искривление смысла. А теперь, чтобы доказать этот тезис представим себе процесс говорения и перевода. Изначально у человека зарождается мысль (из чего именно зарождается мысль ученым пока не очень ясно, а потому и мы в эти дебри углубляться не будем). После мысль формируется во фразу в голове. Затем мы проговариваем фразу. Здесь мы остановимся и пронаблюдаем за потерями. Смысл теряется на стадии оформления мысли во фразу, а затем – в момент говорения. Зачастую мы сами отдаем себе отчет, что говорим совсем не то, что хотели сказать. Далее по процессу говорения следует перефразирование оригинального сообщения на необходимый язык, здесь происходят абсолютно такие же потери. Сначала человек формирует сообщение в мысль для себя, а потом создает из этой мысли фразу на нужном языке, после чего говорит ее. Получается «глухой телефон», пусть и с малой погрешностью относительно величины фразы. Но сколько пластов культуры, этники теряется в силу несоотносимости языков как систем счисления. Задача переводчика в данном аспекте становится просто глобальной задачей минимизации смысловых потерь.

Тезис третий. Интертекстуальность. Любой переводчик должен обладать огромным багажом знаний во всех сферах  - литературе, науке, информационных технологиях, живописи, скульптуре, мифологии, физике, математике и т.д. Нельзя не отметить интервью, данное в 1969 г. "новым романистом" М. Бютором журналу "Арк", где он, в частности, сказал: "Не существует индивидуального произведения. Произведение индивида представляет собой своего рода узелок, который образуется внутри культурной ткани и в лоно которой он чувствует себя не просто погруженным, но именно появившимся в нем. Индивид по своему происхождению - всего лишь элемент этой культурной ткани. Точно так же и его произведение - это всегда коллективное произведение. Вот почему я интересуюсь проблемой цитации". Значение концепции интертекстуальности выходит далеко за рамки чисто теоретического осмысления современного культурного процесса, поскольку она ответила на глубинный запрос мировой культуры XX столетия и продолжила свое существование, выйдя за пределы «модных» тенденций. Поэтому она и находит свое отражение по сей день. Таким образом, то пространство, в котором мы живем можно назвать интертекстуальным пространством. В определенном смысле все, что нас окружает – вторично. Точно так же, как вторичен и Текст, во всех его пониманиях. Существенная разница при перцептивном прочтении заключается лишь в том, что иногда узнать интертекст довольно трудно, потому что - с одной стороны, истории свойственно повторяться, а людям свойственно забывать; с другой же стороны, при переводе с языка оригинала на язык прочтения теряется зачастую очень много реалий, которые трудно перевести или же перевести принципиально невозможно. Тут мы сталкиваемся с дихотомией переводческих походов. Извечный выбор от писателя к читателю или от читателя к писателю при качественной и семантически оправданной передаче интертекста не оставляется переводчику сомнений. Таким образом, при прочтении иностранных авторов читающий постоянно наталкивается на ссылки не только на произведения других авторов, но и также на отсылки к определенным реалиям, относящим к быту или культуре современного общества, равно как и к произведениям этого же автора, относящимся к разным временным периодам его творчества. То есть мы имеем дело с понятием «интертекстуальности» в самом широком его смысле. И хороший переводчик должен быть не только активным чтецом, исследователем мира автора и мира современного, но и занимать активную жизненную позицию, потому что все, что происходит вокруг и вся ткань бытия – есть Текст.

В заключении я хотела бы отметить, что переводчики не зря зовутся «почтовыми лошадьми прогресса». Это люди, вносящие одновременно хаос и упорядоченность. Это не просто ремесленники Текста, это и творцы. И что бы ни говорили сторонники механистического и информационного прогресса, искусственный интеллект не сможет перевести – «Варкалось…хливкие шорьки…»

blog comments powered by Disqus
×
Мы перезвоним

Укажите номер телефона, и наш специалист перезвонит в течение 15 минут. Во внерабочее время мы позвоним на следующий рабочий день

Нажимая на кнопку, вы даёте согласие на обработку своих персональных данных

Жду звонка

×
Выберите удобный для Вас способ связи