Айнский язык
Страна: Япония (а также приблизительно до 1945 года Россия, СССР)
Народ: айны (утари)
Язык: айнский (айну итак)
Население: 25000
Число носителей 15-20
Языковая семья: изолированный
Письменный язык: нет
Степень опасности: критическое положение
Следы айнов (как и японцев) уходят в доисторические времена — в эпоху дзёмон (10 000—300 годы до н. э.). Их родиной были острова в Охотском и Японском морях, на северо-западных окраинах Тихого океана. Начиная приблизительно с XII века большинство айнов жили на Хоккайдо, крупном острове на севере современной Японии. Значительные поселения были также в южной части российских островов — Сахалина и Курильских. Образ жизни и культура айнов были особенно тесно связаны с охотой на медведя и ловлей лосося. Благодаря торговле пушниной в XV веке завязались первые контакты с Японией, Китаем и Сибирью.
В 1869 году Япония объявила Хоккайдо своей колонией, а коренных жителей без лишних церемоний — японцами. Они были вынуждены заняться сельским хозяйством, а также выполнять черную работу в растущей японской экономике. Так стали разрушаться основы культуры айнов, а их язык был запрещен. Жесткая ассимиляция крепко переплеталась с японским национализмом, обусловившим смешение айнов с японцами, и японский для всех айнов стал основным языком.
В конце Второй мировой войны айны были депортированы с советских территорий Сахалина и Курил. Большинство из них поселилось на Хоккайдо. Немногочисленные оставшиеся айны жили в большой бедности. Сейчас на российских островах этих коренных жителей больше нет.
Айнский язык считается изолированным. Попытки лингвистов установить связь с алтайскими языками Евразии, языками индейцев или австралийско-азиатских коренных жителей не увенчались успехом.
Вследствие географической изолированности групп айнов образовалось около 20 диалектов их языка, причем некоторые имели значительные отличия от остальных; наиболее распространенные бытовали на главных островах — Хоккайдо, Сахалин и Курилы. Многие названия местностей на Хоккайдо происходят из айнского, например Саппоро, столица острова. Особенностью айнского языка является богатство терминологии, связанной с жизненным циклом лососей, а также тюленей, китов и других промысловых животных.
Лишь в 80-х годах ХХ века политики и общество Японии начали осознавать, что вымирающая культура айнов нуждается в поддержке, что ее необходимо спасать. Была создана письменность айнского языка, который исторически не имел ее, таким образом, появилась возможность сохранить многочисленные айнские эпосы о богах и героях. Для этого использовался латинский алфавит, а также японский (катакана) — система из 45 слогов, с помощью которой в японском обычно транскрибируются неяпонские слова. В настоящее время существует несколько айнско-японско-английских словарей, издается газета на айнском языке.
Сейчас на Хоккайдо проживают 25 000 человек, которые считают себя айнами или имеют айнские корни. Они влились в японское общество, говорят по-японски, а на языке своих предков могут сказать в лучшем случае несколько слов. Дискриминация коренных жителей Японии все еще очень сильна. Внешне сильно отличающиеся от японцев, айны за несколько поколений смешались с ними, чтобы обеспечить своим потомкам лучшие условия жизни. Однако айнам труднее получить высшее образование и квалифицированную работу, поэтому многие их потомки живут скромно, если не сказать бедно. Многие из них скрывают свое происхождение от властей, не посвящают в это даже своих детей, чтобы избавить их от этого груза. В действительности количество айнов или полукровок составляет приблизительно 200 000.
Многие современные молодые айны пытаются отыскать свои корни, познакомиться со своей культурой и возродить ее. Существует множество курсов айнского, радиопередача на айнском. Благодаря Интернету, а также музыке (Ainu Rebels, Oki Ainu Dub Band) айнская молодежь имеет возможность открыть для себя свой язык, осознать культурную идентичность и формировать самосознание коренного народа Японии.
Текст на айнском языке:
(отрывок из эпоса о богах Kamui Yukar)
Sinean to ta petetok un sinotas kusu payeas awa, petetokta sine ponrupnekur nesko urai kar kusu uraikik neap kosanikkeukan punas=punas.
Тот же текст, записанный на катакане:
Перевод:
One day, as I was setting out traveling toward the source of the (river's) water, the walnut wood post was struck as at the water's source a little man all by himself was erecting a walnut wood plank. He was standing there now bent over at the waist and now standing up straight over and over again.
Однажды, когда я собрался в путешествие к истоку реки, послышались удары по стволу орехового дерева, это у истока маленький человек в одиночку строил плот из орехового дерева. Он то наклонялся, то выпрямлялся — снова и снова.
Язык баум (Читтагонгские холмы, Бангладеш)
Страна: Бангладеш
Народ: баум
Язык: баум (чин)
Население: 6000 - 20 000
Языковая семья: тибето-бирманская
Письменный язык: нет (испанская латиница)
Степень опасности: опасность существует
Баум (или чин) относится к языкам куки-чин-нага, входящим в тибето-бирманскую ветвь сино-тибетской языковой семьи. Эти языки не являются родственными, они объединены по принципу регионального распространения в пограничных областях Индии, Бирмы и Бангладеш.
Имеющий монгольские корни народ чин, к которому относится баум, пришел в юго-восточную часть полуострова в XIV веке через Западный Китай и Тибет. Носители языка баум осели в индийских штатах Мизорам и Трипур, на юге Чинских гор (Бирма) и в Читтагонгских холмах (Бангладеш). В настоящее время бóльшая часть народа баум проживает в юго-восточной части Бангладеш — в Бандарбане, на юге Читтагонга. На языке баум говорят все поколения.
Будучи изначально анимистами, в XX веке народ баум перенял христианство от британских колонизаторов. Впоследствии они отказались от многих своих культов и ритуалов, например от почитания сверхъестественного и принесения в жертву животных. Сохранилось несколько письменных памятников — тексты христианского содержания, записанные латиницей, хотя изначально язык существовал исключительно в устной форме. Среди молодых представителей народа баум растет осознание угрозы культурной идентичности, связанной с традициями и, следовательно, с языком.
Точных данных о численности народа баум нет, сведения разных источников существенно расходятся. По информации Баумского общественного совета, в 1998 году насчитывалось порядка 20 000 представителей этого народа. ЮНЕСКО, в свою очередь, ссылается на исследования 1991 года, согласно которым их численность составляла 13 500 человек, а по результатам государственной переписи населения 1991 года — 6978. Баум обвиняют правительство Бангладеш в умышленном уменьшении данных, чтобы они не имели представительства в регионе и региональном совете, где по умолчанию должен получить место каждый коренной народ. Кроме того, христианское вероисповедание служит аргументом того, что баум — это не малый коренной народ, а религиозное меньшинство, и потому меры, принимаемые для поддержки коренных жителей, на них распространяться не должны.
Система образования в Бангладеш — одноязычная, хотя Конституция предусматривает преподавание на родных языках приблизительно 30 коренных народов. Такой народ, как баум, проживающий в труднодоступной горной местности Читтагонг, не занимающийся торговлей и слабо контактирующий с бенгальским окружением, практически не соприкасается с государственным языком. В школе дети сталкиваются с языком преподавания, который они не понимают. Поэтому очень многие из них бросают учебу уже в первые годы. Чтобы спасти литературу коренных народов Бангладеш, зачастую представленную лишь в устной форме, и их культуру, по мнению лингвистов Даккского университета, следует, как минимум, немедленно ввести в начальной школе преподавание на том или ином родном языке. Министерство культуры не располагает ни финансами, ни кадрами для проведения исследования языков всех коренных народов страны, чтобы разработать стратегию их сохранения. Однако в действительности дело в отсутствии политической воли к признанию прав коренных жителей Бангладеш.
Ведь это повлекло бы за собой серьезное продвижение реализации мирного договора с округом Читтагонг от 1997 года, который среди прочего предусматривает прекращение заселения Читтагонгских холмов бенгальскими крестьянами, а также запрет необузданной эксплуатации природных ресурсов. Народ баум выжигает растительность на пологих склонах гор, превращая их в пашни, чтобы возделывать основные продовольственные растения: рис, ананасы, бананы, различные овощи. Ввиду особенностей ландшафта полезная площадь ограничена. Выселение из деревень, а также лесозаготовки, разбивка плантаций и растущее влияние монокультур на природу уже оказали негативное влияние на образ жизни баум. Постепенно народ лишается естественных основ своего существования.
Жизнь и культурная идентичность других, особенно небольших общин коренных жителей в округе Читтагонг, которые, как баум, живут очень изолированно, также под угрозой. К ним относятся народы кхуми (2090 человек), панкхо (2500) и ашо (2340), чьи языки принадлежат к той же группе куки-чин-нага, а также чак (или сак; 5500 человек) и рианг (500), языки которых входят в различные группы тех же тибето-бирманских цзинпо-коньяк-бодо языков.
Чуть лучше обстоят дела у более крупных групп коренных народов Читтагонга, в частности у народов чакма (350 000 человек) и марма (150 000), языки которых имеют письменность. Непосредственная угроза этим языкам отсутствует, однако язык чакма настолько изменился вследствие ассимиляции, что, будучи изначально тибето-бирманским, превратился в индоарийский, переняв многие особенности бенгальского диалекта читтагонг.
Текст на языке баум:
Перевод:
In the beginning, God created heaven and earth. The earth was formless and empty and darkness covered the deep waters. The spirit of God was hovering over the water. Then God said, "Let there be light!" God saw the light was good. So God separated the light from the darkness. God named the light "day" and the darkness he named "night". There was evening, then morning, the first day.
Сначала сотворил Бог небо и землю. Земляже была бесформенна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один.
Уйгурский язык
Страна: Китайская Народная Республика
Народ: уйгуры
Язык: уйгурский
Население: 10 миллионов
Число носителей: 10 миллионов (и несколько миллионов в странах Центральной Азии и в Турции)
Языковая семья: тюркская
Письменный язык: есть
Степень опасности: опасность существует
Уйгурский язык — это тюркский язык, на котором говорят более 10 миллионов уйгуров на северо-западе Китая — в Синьцзяне, или, как называет свою родину коренное население, в Восточном Туркестане. На уйгурском языке говорят также несколько миллионов уйгуров, проживающих в странах Центральной Азии, в Турции, диаспоры в арабских странах, в США, Канаде, Австралии и в Европе.
Во всех официальных публикациях власти Китая ставят себе хорошие оценки за «двуязычное языковое воспитание». То, как уйгурский язык продвигается наряду с китайским, может служить образцом для подражания, гласят предназначенные иностранным туристам и журналистам рекламные проспекты и «белые книги». Однако с действительностью это имеет мало общего. Нур Бекри, председатель правительства автономного района Синьцзян, не скрывает своего пренебрежительного отношения к уйгурскому языку: «…Террористы из соседних стран вербуют уйгуров, потому что те относительно изолированы от общества, поскольку не могут говорить на наречии мандарин. Так их втягивают в террористическую деятельность» (China Daily, 5 июля 2009 года). Из этой цитаты следует, что с точки зрения большинства ханьцев уйгурский все еще считается языком людей, не стремящихся к успеху в обществе большинства.
Не владея китайским в достаточной мере, сегодня почти невозможно получить квалифицированную работу в Уйгурском регионе. Вследствие поощряемого государством поселения ханьцев за последние 40 лет в Северо-Западном Китае необратимо изменилась структура населения и, следовательно, роль языков. В большинстве крупных городов Восточного Туркестана сейчас проживает больше ханьцев, чем уйгуров. Города становятся все более «китайскими», следы уйгурской культуры игнорируются, разрушаются и разве что для поддержания интереса туристов к легендарному Великому шелковому пути консервируются как «музейная культура». Однако в повседневной жизни уйгурский язык постепенно сдает свои позиции.
Последние 20 лет Китай проводит в Восточном Туркестане все более жесткую политику ассимиляции. Хотя при этом нарушаются китайские законы и международные соглашения, уйгурский язык все больше вытесняется из школ, и, несмотря на разговоры о двуязычном воспитании, создана система образования, базирующаяся только на китайском языке. Статья 10 автономного закона Синьцзяна от 1984 года гарантирует, что этнические меньшинства «вправе использовать и развивать свои языки». Статья 37 этого закона даже предусматривает «максимальное использование книг на родном языке в школах, где учатся прежде всего представители этнических меньшинств».
Политика ассимиляции проводится с 2002 года, когда региональное правительство приняло решение ввести китайский язык в качестве обязательного языка преподавания и на первых двух курсах в университете Синьцзяна. В 2004 году региональное правительство предписало содействовать «двуязычному языковому воспитанию». В школах это привело к тому, что занятия все чаще стали проводиться на китайском языке, а язык меньшинств используется только на уроках уйгурского (Xinjiang Daily, 7 декабря 2005 года). В конце концов в 2006 году было предписано преподавание в начальной школе только на китайском. На среднюю и старшую школу это должно распространиться к 2012 году. Если двуязычные занятия в 2004 году посещали 36 000 школьников, то год спустя — 145 000 детей и молодежи. В 2010 году в рамках дорогостоящей правительственной программы уже 258 000 маленьких уйгуров проходят обучение на китайском языке в начальной школе.
Между тем все меньше готовится учителей уйгурского. Кроме того, чтобы вообще быть принятым на работу в школу, учителя должны иметь хорошие знания китайского. В настоящее время в университете Синьцзяна на китайском преподают даже уйгурскую литературу. Среди уйгуров старше 15 лет 82 процента не могут читать по-китайски, 10,8 процента с трудом понимают китайские тексты и только 7,3 процента не испытывают сложностей при чтении по-китайски.
В этой роковой тенденции уйгуры усматривают со стороны китайского общества целенаправленное разрушение уйгурского традиционного языка, культуры и идентичности, поскольку упадок их языка с тысячелетней традицией сопровождается систематическим вытеснением уйгуров из общественной жизни в Восточном Туркестане.
Тибетский язык
Тибетцы не являются единой этнической и лингвистической группой. Так, кхампа, жители провинции Кхам, что в восточной части региона проживания тибетцев, отличаются от кочевников Западного Тибета. Тибетский язык делится на диалекты, причем у-ке, диалект провинции У, считается разговорным во всем Тибете. Единая тибетская письменность была разработана в середине VII века н. э. по образцу распространенного в Кашмире индийского алфавита. Традиционно различается разговорный зык, на котором тибетцы разговаривают в обыденной жизни, и литературный тибетский, который имеет современный и классический варианты. Только 25 процентов проживающих в Китае тибетцев грамотны.
Если верить официальным китайским публикациям, создается впечатление, что тибетский язык получает от властей все, что ни пожелает. Правительство Китая с готовностью отчитывается, что с 1989 года на тибетском языке была опубликована 441 книга, выходят 14 журналов и 10 газет. В Тибете 98 процентов детей регулярно посещают школу, заявляет правительство Китая. В 2006 году занятия велись на двух языках в 880 начальных школах и в прочих учебных заведениях, количество которых 1351. Двуязычные занятия, утверждает Пекин, посещали 310 000 учеников, что составляет 95,6 процента тибетских детей (из Отчета об экономическом и социальном развитии Тибета, Китайский исследовательский центр тибетологии, Пекин, 30 марта 2009 года). И 117 учебных заведений предлагали такие занятия 138 000 учащимся.
Однако действительность в Тибете гораздо более мрачная, чем представляют эти данные. Лишь 57,4 процента тибетских детей и молодежи посещают школу, констатирует Программа развития ООН (ПРООН). Тибетские учащиеся сообщают о двухклассовом обществе в образовательных учреждениях: ханьцы обходят стороной тибетские школы и учебные программы; даже сами тибетские учителя зачастую преподают на китайском, знание языка также оценивается по-разному. Тот, чье знание китайского недостаточно, не переводится в следующий класс. Китайский язык все больше вытесняет тибетский в школах. А в «хороших школах» Тибета преподавание ведется исключительно на китайском. Наглядным примером является история одной 17-летней жительницы Тибета. Она сообщает, что в ее школе, имеющей очень хорошую репутацию, 40 тибетским ученикам противостоит 1000 китайских. Этим 40 тибетцам не разрешается говорить на родном языке. Если же они нарушают запрет, одноклассники-китайцы призывают их к порядку и задают вопрос, зачем они ходят в эту школу, если хотят говорить на тибетском. В условиях подобной дискриминации тибетцы чувствуют себя униженными.
Тибетский язык обходят вниманием и за пределами школы, в общественной жизни, в подконтрольном Китаю Тибете. Тот, кто хочет устроиться на работу или сделать карьеру, обязан отлично владеть китайским языком.
Далай-лама обвиняет китайское правительство в этноциде, то есть в целенаправленном разрушении тибетской культуры. Он резко критикует политику дискриминации в сфере языков, нарушающую как статус автономии Тибета, так и китайские законы и международные договоренности.
